Следы птиц – Охота и рыбалка в Якутии

Охота и рыбалка

Популярные статьи

Охота в Якутии

Дело было в 1986 году. Я тогда работал в совхозе в Якутии. Шурин Вовка, старший брат моей жены, тоже раньше там трудился, а потом нашел свою избранницу и после свадьбы уехал жить в Москву. Но тяга к охоте пересилила, все-таки вырвался в отпуск в родную деревню. У меня тоже как раз подошло время отдыха. Мы и договорились отправиться вместе на пушной промысел. У Вовки к тому же имелся свой охотничий участок с зимовьем на той стороне реки Лены.

Подготовка к началу сезона

Мы заказали хлеб в пекарне на месяц вперед.

Осталось заключить договор на добычу соболя. Охотовед нам привез официальные бумаги из приемного пункта пушнины. Сезон открывался со второй половины октября. Пришло время собирать вещи по списку. В него входило все необходимое вплоть до нитки с иголкой.

Вовка уже и раньше занимался промысловой охотой в Якутии, потому знал, что нужно взять с собой на тот берег реки. А для меня это было впервые. За один рейс мы уложиться не могли: вещей набралось очень много. Да еще следовало отвезти двух собак.

В путь отправились загодя. День выдался солнечный и безветренный, но по краю у берега уже плыла шуга. По утрам стояли заморозки до минус 16 градусов, поэтому нужно было поторапливаться, пока лед не сковал реку.

Во время первого рейса заполнили лодку горой вещей и продуктов. Хорошо, что зимовье находилось неподалеку от берега — всего в сотне метров. Правда, тащить приходилось на подъем. Стаскали весь груз в избушку, заодно проверили железную печь. Она была в порядке. Иногда случается, что в домик охотника заглядывает хозяин тайги медведь и выворачивает печку.

Дров имелось маловато, а топить нужно было сутки — днем и ночью. Во время второго рейса мы прихватили бензопилу и собак. Завершили выгрузку ближе к вечеру. Берег на той стороне реки уже начало забивать льдом.

Лодку пришлось поднимать по жердям наверх до леса. Там мы ее и оставили, выше тащить не стали. Погода в это время непредсказуемая — забереги могли и растаять. Мотор сняли и положили в избушку под нары, чтобы не замерз. Потом его можно будет тепленьким поставить обратно.

Первый соболь

Собаки летали от радости по лесу, пришлось их привязать около избушки. А сами стали раскладывать вещи, устраиваться на ночлег. Освещение было хорошее в зимовье: керосиновая лампа и аккумуляторы. Транзистор в углу на полке — главный признак цивилизации. В то время не было ни мобильных телефонов, ни таких удобных раций, как сейчас.

Сварили собакам похлебку на костре, накормили, сняли с привязи, так как стало темнеть. Вовка сказал, чтоб питомцы были наготове, поскольку ночью соболь выходит на охоту. Он бегает вдоль берега, и собаки могут его загнать.

Сразу за избушкой начиналась гора, покрытая листвяком, мхом-ягелем и голубичником. В распадках росли ельники. Там мы и ставили капканы, разрешенные в то время… Итак, ночь первая в избушке. Уставшие, мы заснули быстро. Под утро разбудил меня Вовка:

— Вставай, собаки лают! Загнали кого-то!

Мы схватили ружья, выскочили наружу. Внизу под избушкой собаки прыгали на листвяк и царапали его. На самой макушке, свернувшись клубком, сидел соболь. Сразу стрелять не стали, пусть полают для азарта.

У Вовки ружье «Белка» со спаренными стволами: нижний — «тозовка», а вверху — дробовик. Шурин с детства приобщался к охоте, стрелял очень хорошо. Запросто мог попасть соболю в голову, так что проблем с этим у нас не было. Я же вооружился дробовиком 32-го калибра.

— У меня был такой случай, — взялся рассказывать Вовка. — Так же собаки лаяли на берегу. Я начал подходить, а соболь рванул по верхушкам деревьев. И скрылся в скале. Собаки не могли его достать. Так что давай будем стрелять…

Я держал молодую собаку за шею, а другая, лайка Найда, сидела под деревом. Точный выстрел, соболь полетел вниз прямо ей в пасть. Она зверька придавила и положила. Все, подходи и бери. Первый соболь был очень красивый, шкура переливалась и блестела.

Собаку Найду Вовкиному отцу, моему тестю, подарил знакомый шофер. Лайка тогда была совсем маленьким щенком. Тесть обучал ее премудростям охоты. Четвероногая помощница шла на любого зверя, а по соболю работала идеально. Если взяла свежий след, то смело иди и знай, что Найда его не упустит…

Время для рябчиков и рыбалки

Мы обрадовались, что уже в первый день была добыча. Я пошел за водой на берег рядом с распадком, зачерпнул и… заметил шевеление в кустах тальника. Там оказались рябчики, целый выводок. Потихоньку поднялся наверх, предложил Вовке привязать собак, чтоб не спугнули птиц. Так мы и сделали.

Взяли ружья и осторожно спустились. Рябчики, нахохлившись, сидели на тальниках, как елочные игрушки. Мы подкрались и начали стрелять в нижних. Добыли по три штуки, остальные разлетелись.

— Ничего, — сказал Вовка. — Завтра они опять прилетят.

Ободрали рябчиков, взяли себе только грудки. Остальное — и пух, и крылья, и потроха — складывалось на наживу в капканы. Это идеальное лакомство для соболя, он мимо не пройдет. Грудки рябчиков сварили, обед получился отличный.

Нужно было собираться, ставить и заряжать капканы по большому распадку, который назывался Климка. Не знаю, почему он получил такое имя. В Якутии у каждого распадка свое название. На склонах снега не было, то ли ветром сдуло, то ли растаял. А в самом распадке уже имелись небольшие сугробы.

Соболиные следы выглядели старыми, терялись на проплешинах. У нас было время поставить «домики», зарядить капканы. Собаки рыскали по склону, все вынюхивали, загнали пару белок.

Мне понравилось охотиться на этой стороне. У всех имелись свои участки, никто не мешал, не нарушал границ. Природа была нетронутой, встречались разные звери. Так что мы на всякий случай таскали с собой патроны с пулями.

К вечеру спустились к избушке. Следовало по-быстрому растопить печку, приготовить ужин, ободрать соболя и отдыхать. А потом собирались порыбачить. Заберегов больших еще не было, поэтому нам ничего не мешало.

Рыба попадалась всякая, вплоть до ершей. Хариуса и сига обычно брали на засолку, налимов — на уху. Потом поднялся ветерок, по воде пошла рябь. Шуга стала гуще, ее подносило к берегу. Из-за плохой видимости мы решили прервать рыбалку, вернулись в избушку и завалились спать.

Разведка на горе

На следующий день пошел снег, что было кстати. В таких условиях понятнее, какая живность есть на участке. Утром опять лаяли собаки, уже с другой стороны избушки. На высокой осине сидел соболь. Так же, как и вчера, мы аккуратно его сняли.

По свежему снегу было видно, что зверек пришел с другой стороны берега. Значит, соболи на нашем участке водились. Мы решили идти на гору на весь день, рассчитывая вернуться к вечеру. Нас переполняла молодая энергия. Мне тогда было 25 лет, Вовке — около 30. Усталости вообще не чувствовали, весь день могли ходить по склонам.

По распадку собаки шли впереди. Поднялись на самый верх горы. Так мы преодолели километров пять. Решили передохнуть, попить чаю. Развели костер, сели на бревнышке, вода закипела.

Вдруг примчался молодой пес, оббежал вокруг нас. Дал ему кусочек хлеба, а он опять развернулся и унесся. Я подумал, что зовет нас куда-то. Быстренько собрались и по его следу пошли вперед. Лая слышно не было, он вновь к нам подбежал, развернулся и рванул. И вот мы услышали глухой голос Найды, которая обнаружила соболя в небольшом распадочке.

Подошли поближе. Лиственница была покрыта инеем, и ничего не видно, все бело. А следы соболиные имелись. «Тут что-то не так!» — подумал я. Стали отходить от дерева подальше, разглядывать со всех сторон.

На самой макушке, как в гнезде, сидел соболь. Стрелять было опасно, потому что он там мог зависнуть. И как его оттуда достать? А дерево-то толстое, нашим маленьким топориком замучаешься рубить.

Тогда я решил выстрелить по стволу, чтобы спугнуть зверька. Вовка с ружьем стоял наготове. Так и сделали. Соболь перескочил на ветку, тут шурин свой шанс не упустил и точно поразил цель. Найда придавила трофей и отпустила. Я дал молодому псу понюхать, а он так вцепился, что еле отобрали! Решил быть осторожнее, а то он может ведь и испортить шкурку.

Молчаливый пес

Молодой щенок редко гавкал, чему была своя причина. Некоторое время назад тесть отдал его знакомому шоферу. Тот посадил пса в кабину и уехал. В 70 километрах от поселка остановился, вышел из машины, а стекло оставил открытым, поскольку была весна. Щенок выскочил в окно и убежал в лес. Водитель бросился следом, но не догнал. «Ну, все, — подумал он. — Пропадет в лесу!».

Осенью тесть с тещей поехали на покос за 30 километров от поселка, жили там в палатке. Как-то вечером возвращаются с поля, а их ждет сюрприз. Этот щенок сидит в палатке! Как-то нашел путь к своим прежним хозяевам. Все лето выживал в лесу, сам себе искал пропитание, учился скрытности. Потому-то и не лаял, когда был один, без Найды.

Это я к чему веду? Мы топали дальше, собаки скрылись из виду. И тут вдруг гавкнул этот молодой щенок! Я удивленно посмотрел на Вовку, пошли посмотреть. Подходим, а там сидит наш юный пес и держит в зубах зайца. А на дереве еще и соболь. Это он задавил «косого» и пытался съесть. А щенок гавкнул и отобрал добычу.

Сбили соболя, забрали ушастого зверька, задняя часть у него была еще целая. Тут на выстрел прибежала Найда, посмотрела, понюхала все и рванула. «Ну, все, сейчас будет оправдываться», — подумали мы.

И точно, через час залаяла на сопке на краю скалы. Если гавкает без остановки, то, значит, обнаружила соболя, с перерывами — белку. Так мы различали, на кого собака подает голос. На сопке на крайнем дереве действительно сидел соболь. Хоть нас к тому времени уже немного утомила охота, но азарт есть азарт. Добыли еще одного зверька.

Проверка капканов

Приближался вечер, пришла пора возвращаться. Вовка, хорошо знающий эти места, сказал:

— Сейчас пойдем прямо, спустимся в наш распадок, где ставили капканы, заодно и проверим их.

Так и сделали. Шурин вывел точно к распадку. Нужно было торопиться, чтобы засветло успеть вернуться на берег. В темноте бродить по окрестностям не стоило. Некоторые охотники строили вторую избушку — на горе. У нас такого запасного убежища не было.

Спускались мы быстро, поглядывали на капканы и по сторонам. В одном месте все оказалось разбросано. Домики-ловушки на соболя собирались из отдельных палок, коры листвяка. Подойдя поближе, увидели, зверек ночью попался.

Вышли на берег, рюкзак тянул плечи, но я готов был нести его хоть куда. Направились к избушке. Сугробов еще не намело, идти довольно легко. Поднялись к зимовью, затопили печь. Зажгли фонари в лампу. В избушке сразу стало светло и уютно.

— Вот это охота! — рассуждали мы. — Вот бы каждый день так!

Посидели, отдохнули. Выхожу из избушки, а собак до сих пор нет. Мы думали, что они нас обогнали и будут ждать возле зимовья, однако их тут не оказалось. Устали не устали, а идти за собаками надо! Вдруг они в капкан попали? За весь день проголодались и могли пойти приманкой полакомиться.

Так оно и случилось. Пока мы проходили распадок, собаки бегали наверху. Потом спустились за нами и принялись шарить по капканам, ну и попались. Найда зацепилась ошейником, хлястик свисал. А молодого пса лапу защемило. Освободили собак, главное, что они живые. Повели в избушку, там накормили.

Рискованная переправа

Наступила ночь. Этот день прошел хорошо и запомнился мне на всю жизнь. Назавтра мы запланировали отдыхать, заняться обустройством быта, хозяйством. В частности, собирались заготовить лед, уже на берег натолкало торосы.

На охоте всякое случается. Дни бывали и пустыми, но не совсем, конечно. Например, рябчиков и белок стреляли, у них мясо достаточно вкусное.

В ноябре мы уже ждали, когда окончательно замерзнет река. Для этого должны были установиться 30-градусные морозы. Налегке переходили Лену по льду. Занятие, конечно, рискованное. Приходилось привязываться веревкой друг к другу и по торосам идти с длинными палками в руках. В некоторых местах лед неожиданно прогибался. Но все равно шли потихоньку.

Свою часть договора по заготовке пушнины мы выполнили. Оставалось дождаться, когда приедут принимать добычу. Наши капканы были заряженными. Через полмесяца пошли их проверять. И хоть к тому времени установились морозы под 40 градусов, мы все равно не отказались от своих планов… Вот такие у нас были промысловые охоты в Якутии.

Читайте также:  Пасхальные куры в нашем каталоге

Сергей Корзинников, Иркутская область

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Следы птиц – Охота и рыбалка в Якутии

Тетеревятник – улар кыырда

Мохноногий канюк – улахан сар

Беркут – хотой, тойон кыыл

Кречет – харылыыр

Тундряная куропатка – таас хабдьыта

Белая куропатка – хабдьы, ыалыкы

Каменный глухарь – тиит улара, хара улар

Глухарь – бэс (чакыр), улар

Тетерев – куртуйах

Дикуша – караакы

Рябчик – бочугурас

Филин – модьугу

Белая сова – хаар эбэ

Ястребиная сова – тиит мэкчиргэтэ

Бородатая неясыть – хаххан

Длиннохвостая неясыть – үрүҥ хаххан

Болотная сова – түлүрбэх

Мохноногий сыч – – үөт мэкчиргэтэ

Черный дятел – киргил

Большой пестрый дятел – бэс тоҥсоҕойо

Малый пестрый дятел – – үөт тоҥсоҕойо

Трехпалый дятел – тиит тоҥсоҕойо

Свиристель – дьааҥы бочугураһа

Оляпка – умсар чыычаах

Дрозд рябинник – чаччыгыныар

Длиннохвостая синица – уһун кутурук

Буроголовая гаичка – чычып-чаап

Сероголовая гаичка – тииҥ саҥыйах, сыамсах

Московка – үрүҥ иэдэс

Большая синица – улахан чычып-чаап

Поползень – кэкэ-бука

Пищуха – токур тумус

Пуночка – туллук

Чечетка – чооруос

Тундряная чечетка – хаар чооруоһа

Щур обыкновенный – тойон ымыы

Клёст еловик – харыйа ымыыта

Белокрылый клёст – тиит ымыыта

Снегирь – ымыы

Дубонос

Полевой воробей – хонуу барабыайа

Домовый воробей – дьиэ барабыайа

Сойка – ньохоохуй

Кукша – кукаакы

Кедровка – оҥоло

Черная ворона – тураах

Охота на селезней в Якутии

Переехал я в село Урицкое Олекминского района в 1985 году. С детства любил весеннюю охоту на водоплавающую дичь. Как раз перелет ее по реке Лене. От села в обе стороны по краю берега находятся озера, большие и маленькие болотинки. Вот на эти водоемы садятся на кормежку перелетные гуси и утки.

С шурином Вовкой мы ездили за пернатыми в его угодья. У каждого охотника там были свои «владения», в которых добывали дичи во время весеннего перелета. Вовка, можно сказать, сам «сделал» это озеро. Как-то во время охоты он наткнулся на заросший кустарником водоем. Тот находился на горе, был почти незаметен.

Шурин спугнул оттуда стаю уток и подумал, что этим озером стоит заняться. Так и сделал: вырубил кустарник, навел порядок. Поставил скрадок с печкой, чтобы отдыхать в тепле холодными весенними ночами. Утка залетала, на вырубленные плесы хорошо садилась…

Поначалу мы сидели с Вовкой в одном скрадке. Если пернатые садились табуном, то нам оставалось только дождаться, когда пара селезней окажется рядом. Результат был, конечно, хорошим.

Мне эти места понравились. Можно было после утреннего полета утки походить по озерам, благо рядом имелось несколько водоемов. Я так и делал. Весенняя охота длится всего 10 дней. Сидеть в одном скрадке двум стрелкам — это, конечно, не дело. Мне хотелось иметь свое озеро.

Изобилие пернатых

Как-то раз после утренней охоты я пошел на поиски уток. Внизу под горой недалеко от берега реки наткнулся на небольшое водоем: канавка соединяла две лывки. Одна из них была полностью белой от нырковых уток. У нас в Якутии их называют «берегинями». Весной у этой птицы светлое оперение с боков.

Подкрасться с горы на дистанцию выстрела мне было трудно: кустарники мешали, все трещало. Попадались на пути кочки с водой, которая плюхала под ногами. Но я все-таки метров на 35 подошел. Утки, конечно, взлетели. Я пальнул и сбил пару селезней.

Потом осмотрел озеро и остался доволен. Водоем оказался нормальным, хорошо простреливался в обе стороны. Не было каких-либо признаков того, что здесь кто-то охотился. Поэтому я решил сделать там свой скрадок.

На следующий день приехал, привез топор, подготовил материалы для обустройства своей позиции. До закрытия сезона оставалось три дня. Река шла уже полным ходом. Лед с треском наталкивало на берега.

Я знал, что в это время пару дней должен быть хороший лет утки. Поверхность Лены полностью покрывалась плывущими льдинами без малейших прогалов чистой воды. Пернатые вынуждены были идти на озера, днем и ночью садились и кормились.

Дорога в темноте

С вечера я собрался, все приготовил. Взял у Вовки мотоцикл «Минск» (своего тогда еще не было). Решил поспать дома, а под утро, пока темно, выехать часа в три, чтобы к четырем добраться до скрадка.

От озера меня отделяло всего пять километров. В темноте можно было ехать с включенной фарой. Дорога шла вдоль линии связи и казалась вполне безопасной…

Утром разбудил меня будильник. Я вскочил, быстро оделся, выбежал на улицу… Снег валил хлопьями, на земле лежал уже 10-сантиметровый слой. Но меня это не испугало. Доехал нормально, без происшествий. Все вокруг было белым-бело. Мокрый снег покрывал кусты и деревья.

Мотоцикл оставил наверху на горе. До скрадка нужно было идти метров 300, а часы показывали уже половину четвертого. «Скоро рассвет, нужно спешить!» — подумал я. Замотал стволы тряпкой, чтобы снег не попал, и по тропе направился к озеру.

На подходе заметил шевеление. Утки сидели по краям и на середине озера. Вода была темная, слышались кряканье и всплески. Я подобрался к берегу. Напротив скрадка сидел и призывал самку селезень. Справа с краю виднелся табунчик чирков.

Я навел ружье Иж-27, мушки не различил, поскольку было еще темно. Селезень взлетел, мне оставалось только примерно прицелиться по направлению стволов. Нажал на спуск… промазал. Расставил чучела, оббежал вокруг озера и сел в скрадок. Он у меня получился хороший и удобный.

Удачный лет

Покрякал, подзывая пернатых. И тут началось! Два селезня приземлились метрах в 25 от меня слева от чучел. Сидели, не двигаясь, не пытались приблизиться друг к другу. Ну я ждать не стал, прицелился в одного, выстрелил. Есть начало!

Потом прилетели три селезня широконоски. Двоих мне удалось «спарить». Они лежали без движения. И так продолжалось целый час, потом все резко прекратилось. Посидел я еще некоторое время, подождал. Но лет утки уже закончился.

Вышел из скрадка, посчитал свои трофеи. Оказалось, что набил с десяток птиц, включая селезней широконоски. Правда, их еще нужно было доставать из воды. У меня с собой имелась леска, которой я привязывал палку за середину. Кидал ее, цеплял птиц и подтягивал их к берегу.

Смотрю: идет охотник, который, видимо, стрелял пернатых на соседнем озере. Я слышал пальбу, доносившуюся оттуда. Когда парень подошел поближе, оказалось, что он местный. Мы разговорились, и я спросил у него?

— Девять, в основном чирки. А ты в кого здесь палил?

Я в ответ показал ему своих разных селезней.

Мне понравилось, как проходил лет утки. Выбранное мною место оказалось удачливым, хорошим для весенней охоты. Можно было ехать сюда и на следующий год…

В итоге на этом озере я провел 20 весенних сезонов! На охоте много всего приключилось. Как-то даже довелось купаться в ледяной воде во время погони за уткой. Но об этом расскажу как-нибудь в другой раз…

Сергей Корзинников, Иркутская область

В Якутии — охотничья история

Двое суток бушевала метель, настойчиво и зло бросая снежную крупу. В такую непогоду обитатели якутской тайги ютятся в своих укромных жилищах. Скрипят раскачиваемые ветром деревья, а в маленьком гнезде белки тепло. Укрывшись пушистым хвостом, зверек чутко спит. По нескольку дней не выходят из своего закутка в дупле соболи. В норах под колодинами ютятся колонки и горностаи. Еще ниже в лесную подстилку забираются полевки.

В Якутии

Но вот метель утихла. Лес окутала тишина. Словно в радужной оболочке, в мареве морозного тумана, поднимается солнце. Самого солнца зимой в лесу путем и не видно. Оно скользнет своими лучами, цвета раскаленного железа, по верхней части деревьев, поплутает там час-два и снова спрячется на всю долгую ночь. Прямо со своих насестов с дерева падают в снег рябчики и тетерева.

Первыми в десятом часу утра пробуждаются мелкие лесные птички. В морозном воздухе слышится их мелодичный посвист и щебетание. За ними, перекликаясь, вылетают на кормежку кедровки. Поднимаются из своих запусков в снегу глухари и куропатки. Боясь показать свой почерк на свежем снегу, позже всех спускаются белки.

Зимняя ростепели — золотое время для охотника. Скрипит снег под широкими лыжами. Тих и задумчив лес в своем зимнем убранстве. Впереди едва угадывается занесенная снегом тропа.

Весь день меня сопровождает угрюмый лес. Тут и кедрачи-великаны, подпирающие низкое небо, темные ели, сосны и лиственницы. Почти на каждом километре встречаются следы соболей, реже колонков и горностаев, чаще отпечатки следов зайца. На вершинах деревьев жируют чуткие тетерева, вспархивают рябчики; роняя на тропу поеди, кормится белка.

Ленский район славится не только алмазами, но и пушниной.

Здешние охотники ежегодно являются иницаторами соревнования по пушно-заготовкам. В средизимье во многих местах района выпадают глубокие снега и без лыж человек грузнет в них по пояс. Даже олень здесь становится беспомощным, и охотники нередко передвигаются на лыжах, перенося свой скарб на санках, впрягаясь в них вместе с собакой.

Вечереет. Кругом почти никаких признаков человеческого жилья, только встретились два балагана-одностенки. Здесь осенью работали сборщики кедровых орехов. Но вот из чащи вынырнула охотничья лыжня, рядом след собаки. Впереди, в просвете деревьев, показалась крыша зимовья. Сняв лыжи, я открываю дверь. Жилье дохнуло на меня теплом. Возле холодной железной печки — стопка дров и береста для подтопки.

В печке потрескивают поленья; подбрасывая крышку, закипает чайник, а в окно, показывая придавленную снегом лапу, смотрится кедр.

Судя по вещам и постелям, устроенным в зимовье, нетрудно догадаться, что здесь живут трое. Иногда сюда залетал и четвертый, который устраивался на ночлег прямо на полу, сделав вмятину в настиле из еловых веток.

Поздно вечером в лесу послышался лай собаки, а немного погодя скрип снега за стенкой зимовья. Один заявился,- подумал я, подкидывая поленья в печь. По голосу я узнал Алексея Георгиевича Гордеева — охотника Ленского промхоза. Имя Гордеева прочно укрепилось в списках мастеров пушного промысла Якутии. Большой мастер по добыче и отлову живых соболей, хороший белковщик и смелый охотник за медведями, он пользуется среди заготовителей и охотников большим уважением.

В зимовье, сильно пригибаясь, Гордеев ввалился в облаках морозного пара. Радушно поздоровавшись со мной, он присел на охапку дров у дверей и несколько минут сидел в задумчивости. Потом, достав папиросы, закурил. На паняжке, которую он сняв поставил в угол зимовья, были приторочены два соболя и штук восемь белок. Две белки были просто заткнуты за пояс, по-видимому, добыл он их недалеко на подходе к зимовью.

На мой вопрос: как идет промысел и что нового, Алексей Георгиевич, улыбнувшись, уклончиво ответил:

— Новость то, что ты пришел, а промысел идет, сам видишь как. С темна до темна работаем. Известный труд охотницкий: мокрый сядь, холодный встань. А те двое — он показал на пустующие кровати — вторую ночь на пустыре ночуют у костра. Соболи, видно, их увели далеко. Нарвешься на такого — сутки, двое в запуск не идет и на дерево не поднимается, бежит и на ходу ест.

Поужинав, Алексей Георгиевич принялся обдирать белок. Привычным движением рук он острым ножом распарывал шкурку у задних ног, выворачивал ее чулком и, орудуя ногтями, стягивал к голове, при этом тщательно обезжиривал мездру. До чистоты отделав шкурку, он посадил ее на правилку. Белая мездра шкурки не имела ни одного прострела. Только на голове виднелось чуть красное гятнышко запекшейся крови от попавшей туда дробины.

Остальные снятые шкурки белок тоже не имели дефектов. Покончив с белками, Гордеев принялся за соболей. С этими пришлось повозиться долго. Каждую снятую шкурку надо было ссаживать на правилке так, чтобы она стала наполовину короче, а мех пышнее.

Заметив, что я с увлечением смотрю на его работу, Гордеев пояснил:

— Теперь зима и вся белка выходная, а вот осенью попробуйте ее добыть всю со спелым мехом. А мы добываем, выборочный отстрел применяем, зеленую, невыходную, оставляем до полного созревания. Да и что толку добывать не выходного зверька, ни охотнику, ни государству нет от этого пользы.

Гордеев рассуждал как истинный хозяин, ратующий за правильное и разумное использование пушных богатств республики.

Лицо Алексея Георгиевича мрачнеет, когда он говорит, что охотничьи угодья даже в промхозе до сего времени еще не закреплены за бригадами и звеньями охотников, а это приводит к обезличке в их пользовании. На некоторых участках собирается охотников много, а на дальних их нет совсем. В местах скопления охотников развивается конкуренция, а порой и хищничество. Бьют невыходную белку, чтобы другой не перехватил.

— Обида берет,- говорит Гордеев,-обхаживаешь угодья, плашник рубишь, подкормку заготовляешь, а сюда другие охотники лезут, как будто тайги им мало.

Читайте также:  О воспалении и выпадении у курицы яйцевода что делать лечение сальпингита

Оказывается, еще с осени Гордеев открывает на своих участках тайги настоящую столовую для зверей, выкладывая разнообразную приманку, испытывая, на какую из них в этом сезоне зверьки более падки.

С выпадением глубокого снега, когда собака отказывается работать, испытанные подкормки он использует как приманку в ловушках на соболя и белку.

Оригинальную подкормку, без особых затрат труда и средств, охотник устраивает для соболей. Дело в том, что ранней весной, когда в лесу еще лежит снег с крепкой коркой наста, соболюшка приносит свое потомство. Трудно в это время года отыскать корм, и она, оставляя новорожденных, удаляется на далекое расстояние от гнезда. Гордеев установил, что в это тяжелое время почти половина новорожденных соболят гибнет от холода и голода. Не всегда удается выжить и самой матери. Она и ее детеныши в это время легко становятся жертвой хищных птиц, а то и медведя, который в конце апреля и начале мая уже выходит из берлоги.

Чтобы уменьшить этот естественный отход, Гордеев в августе — сентябре устанавливает на медведей петли из тонкого троса. С попавших медведей он снимает только шкуру, а мясо оставляет на месте, прикрыв его палками, чтобы не расклевывал, птицы.

Разговаривая с Гордеевым, я понял, что и по лес он ходит умеючи. Добыв первые две-три белки, они при снятии с них шкур исследует содержимое и. желудков и безошибочно определяет, чем в данное время кормится белка: орехами кедра, семенами, лиственницы или другими кормами. Если белке перешла на лиственничный древостой, то охотник свой маршрут ведет через лиственничные угодья. Кроме того, он еще с вечера определяет, какой будет завтра день. В тихую, безветренную погоду охотник обходит расхребетья, южные склоны гор с высоким редковатым древостоем.

— В такую погоду,- поясняет он,-белка далеко уходит от своего гнезда на кормежку. В ветреную погоду она придерживается распадков с густым лесом, а в снегопад и сильные морозы долго не выходит из гнезда.

Утром я с Алексеем Георгиевичем вышел в тайгу. Даже его высоконогая собака Джульбарс среди глубоких снегов сделалась беспомощной и крутилась где-то недалеко, распутывая след белки. Гордеев поддел след лыжной палкой, конец которой был выструган лопаточкой.

— Вчерашний,- определили он.- Да вон его жилье,- и показал на середину кедра.

Гордеев движением руки дал мне знать идти тихо. Я достал из-за пояса топор, намереваясь стукнуть по дереву, чтобы выгнать хозяйку гнезда. Однако охотник опередил меня. Он, чуть приоткрыв рот, издал резкий, своеобразный звук, и белка пулей выскочила из гнезда.

Выстрелом сняв с дерева белку, Гордеев пояснил:

— Криком вспугивать белку — мой испытанный метод. Иначе в этих лесах и нельзя. Лес густой и высокий. Стуком не возьмешь, не видно из-под дерева: выскочила она или нет из гнезда. А если и выскочит — пока отходишь от ствола дерева, она затаится, и в биноклъ не увидишь. Вот и случается: сколько труда охотник потратит на выслеживание белки, а найдя, бросает ее.

Прикрикнув на собаку, Гордеев вернулся к зимовью.

— Пользы от нее сейчас никакой, только нарту возить. Я уже на соболей и белок ловушки поставил. Смотреть будем.

В чащобе у одного из ручьев Гордеев показал в сторону:

Я внимательно всматриваюсь, но, кроме старой лыжни да снежного холмика с выемкой в боку, ничего не могу разглядеть. Оказывается, сам капкан находился под навесом, сделанном из щепы, а в дальнем углу этого балаганчика на развилке прутика была укреплена приманка: свежее мясо рябчика — испытанный корм соболя.

Рассматривая местность, мы замечаем свежий след соболя. Зверек, увидев в балаганчике приманку, потоптался и, чего-то испугавшись, пошел дальше. — По-видимому, вот чего он испугался,- говорит Гордеев, поднимая оброненный окурок папиросы.

В следующем капкане, взмахивая крыльями и крича во все горло, сидела кедровка.

— Спасу от них нет,- с негодованием говорит Гордеев, высвобождая птицу.- Половину капканов они спускают. И ничего против них не придумаю.

На подходе к третьему капкану, мы еще издали услышали злое пофыркивание и звуки ях-ях.

Гордеев, улыбаясь, взглянул на меня. Завидев нас, соболь беспокойно задергался, вытягивая заднюю ногу. Он яростно щерил свою маленькую пасть, полную мелких зубов, и зло блестел глазами.

Когда мы осмотрели восьмидесятый капкан и взяли седьмого соболя, солнце ушло за далекие сопки и в лесу стало темнеть.

В поемистых лесах речек Угольная, Юзовая, Пудриха и Силинская падь, в богатых разнолесьем охотничьих угодьях Витимской тайги, в местах перебежек соболей и белок стоят чутко настороженные ловушки. Все их связывает бесконечно длинная, петляющая лыжня, ведущая к теплому зимовью на Быстрой. Туда почти ежедневно с богатой добычей возвращается Алексей Георгиевич Гордеев, охотник Ленского промхоза.

Открытое письмо к охотникам Якутии

О ВЕСЕННЕЙ ОХОТЕ

Счастлив тем, что целовал я женщин

Мял цветы, валялся на траве

И зверье как братьев наших меньших

Никогда не бил по голове

К сожалению, людей, счастливых в плане того, что «зверье как братьев наших меньших никогда не бил по голове», у нас – на Севере, честно сказать – маловато. Многие века наши предки существовали охотой (и рыбалкой, которая, согласитесь – ведь тоже разновидность охоты). Их наследственные гены до сих пор держат нас в тоске как добытчиков. Потому, когда наступает сезон охоты (весенней больше чем осенней) люди, истосковавшиеся за долгую зиму по природе, берут свои ружья и «валят» туда, где видят себя царями природы – охотниками.

Но тут надо иметь в виду одно существенное обстоятельство – если наши мудрые предки осознавали, что ресурсы животного мира исчерпаемы и потому никогда не выбивали его вконец, то ныне люди охотятся в основном вдали от родных территорий – там, где не живут, потому не думают о будущем: мол, чужое – «бери-не-хочу» и «после меня хоть трава не расти!». Вот и дожили мы до, если можно так выразиться, дефицита в частности водоплавающей дичи.

Согласен, что охота – это азарт, адреналин, зов предков и т.п. Но, если в прошлые времена она (любительская охота) была источником продуктовых запасов (вспомним осеннюю охоту на зайцев, лосей и т.д., а также подледную рыбалку неводом – когда люди готовили припасы на долгую зиму), то ныне она превратилась в мероприятие, приносящее доход. Животный мир (впрочем, как и иной) уничтожается ради выгоды. При этом люди сами превращаются в жадных хищников, забывая о будущем и выбивая все, что летает и бегает, не соблюдая меры. Потому и настало ныне время принять какие-то меры на будущее.

Вот и думается – если бы запретить весеннюю охоту на уток, когда убивается перспектива увеличения их количества к осени (бери дальше – на будущее!), то это было бы разумно и человечнее. Не зря же мы homo sapiens – человек разумный.

Все мы уже знаем, что якобы избирательная охота только на селезней – это фикция: стрельба идет без разбора. Кроме того, многие, наверно, видели результаты бездумной, пьяной стрельбы по крачкам и речным чайкам, даже по птичкам – короче, по всему живому. Оправдывая сие тем, что якобы за долгую холодную зиму наши мужчины соскучились по природе, что, мол, наш северный человек не может жить без матери-природы и т.п.

Всё это – тупая «отмазка» – многие выходят на весеннюю охоту ради совместной пьянки, затем стреляют по пустым бутылкам и по всему живому. Бывает, что и по себе подобным – ведь ежегодно совершаются убийства в пьяном виде, в лучшем случае – по неосторожности. Потому надо уже сейчас, как говорится – зимой на холодную голову, подумать о передышке для пернатых, моратории на охоту на водоплавающую дичь грядущей весной. И, я уверен, осенью мы наверняка увидим положительный результат.

Ведь польза моратория на охоту, как вспоминается, уже была доказана. В середине далеких 60-х годов прошлого века Постановлением правительства Якутской республики был объявлен запрет (мораторий) на охоту на зайцев сроком на 2 года. Пришло время и многие до сих пор вспоминают о так называемом «наплывном» размножении на территории центральных и других районов Республики сибирского зайца-беляка (по якутски – «куобах мэнээгэ»: в грубом переводе – «заячье раздолье»). После этого несколько лет по осени каждая семья питалась мясом от родной природы – так не хватающим сегодня натуральным продуктом.

Тем самым, можно уверенно сказать, что у республики есть опыт по реальному увеличению количества объектов любительской охоты. Достаточно лишь организовать всеобщее (касательно охотничьего братства) воздержание от охоты на водоплавающую дичь лишь наступающей весной. И я уверен, уже осенью этого года мы – охотники, увидим положительный результат своей «жертвы» во имя увеличения количества объектов охоты, а именно диких уток, прилетающих на свою родину – в Якутию.

В обоснование своей уверенности я хочу привести информацию, которая доступна всем на просторах Интернета. Вот что я нашел интересного по данной теме. Чтобы не занимать время читателей, я приведу лишь сведения о наших «знакомцах» – наиболее популярных среди «оруженосцев» Якутии видах водоплавающей дичи – диких утках.

Начнем с кряквы – для нас «царской» птицы. Известно, что кряква зимует на Японских островах и на Гавайях, а то и дальше (вплоть до Южной Африки). «Японцы» и «которые рядом» – прилетают к нам в Якутию, туда, где родились и взлетели в небеса. Первые кряквы, как знают жители центральных районов Республики, прибывают уже в начале мая. Как пишут в Интернете специалисты (видимо, не из Якутии), утка откладывает от 9 до 13 яиц, которые высиживает 22-29 дней. Однако, не касаясь срока высиживания, хочется уточнить: в наших местах в кладках кряквы бывает лишь до 6-8 яиц (возможно, ввиду природных условий?). Думаю, многие водители Якутска летом видели, как утка-мать через асфальтированную дорогу в районе ипподрома (и других местах) ведет птенцов к воде Сайсарского озера в количестве не более 6-8 душ.

То же самое можно сказать об известных нам утках под названием шилохвость, свиязь, широконоска и гоголь. Короче – у них количество птенцов в Якутии достигает 5-8 маленьких – пушистеньких душ. А вот яйцекладка нашей любимой уточки – чирка достигает числа 10-12 штук в гнезде. Потому количество этой утки в Якутии даже по нынешним меркам наиболее весома.

Отсюда возникает мысль: отстреливая весной будущую мать – утку кряквы, другие виды наших летних соседей и особенно самки чирочка, охотник берет на душу грех лишения жизни как минимум 5-6 особей водоплавающей дичи. То есть, при благополучном исходе то количество прилетевших для продолжения рода уток к осени выросло бы многократно, а именно в 5-6 раз и более.

Конечно, на количество водоплавающей дичи за время «летовки», кроме охотника-браконьера, начинающего досрочный отстрел или отлов собаками утят, не достигших необходимого возраста, чтобы подняться на крыло, воздействуют и природные факторы. Известно, что естественными их врагами в природе являются лисы, вороны, болотный лунь, даже крупные чайки, а также крупные хищные рыбы, которые в основном нападают на недозрелых птенцов.

Но, как получается, наибольший урон их поголовью наносит человек – царь Природы, который ведёт себя не по-царски, ничуть не заботясь о «братьях меньших».

Еще лишь несколько десятков лет назад водоплавающая дичь гнездилась практически на всех водоемах нашей необъятной Республики. Были, говорят, и времена, когда на озерах Центральной Якутии плавали выводки даже турпанов, гусей и многих видов уток. Теперь такого уже не увидишь. Причиной этого, как говорится, к гадалке не ходи, стало хищническое до последней особи их уничтожение. Вот и остались утки в основной своей массе они лишь на просторах Севера Якутии, куда «не ступала нога человека». Да и то (как говорят местные) уже не в том количестве, как раньше.

Здесь как следствие невольно возникает вывод: как бы то ни было, при весенней охоте мы – охотники, образно говоря, «рубим сук, на котором сидим», подрезая себе будущую радость удачной (результативной) охоты в последующие сезоны.

А между тем, на основании п. «в» ч.1 ст.72 Конституции Российской Федерации вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсам находятся в совместном ведении РФ и его субъектов. А в соответствии с п.5 ст.52 Конституции Республики Саха (Якутия) государство обязано регулировать взаимодействие общества и природы в целях сохранения и обеспечения благоприятной среды обитания человека.

Потому, обращаюсь с призывом к соответствующим властным структурам, в частности к главе республики, с просьбой ввести грядущей весной мораторий на охоту на водоплавающую дичь. Хотя бы в Центральной Якутии и только лишь на период наступающего сезона охоты на водоплавающую дичь.

Надеюсь, что настоящие охотники – ценители нашей хрупкой Природы, согласятся со мной.

Читайте также:  Мини-мясные куры виды, характеристики, содержание и выгоды

Катастрофа на Таймырском полуострове

Тысячи лет северные олени обитают на арктическом побережье, в тундре и тайге Евразии — от Карелии до Чукотки. Когда-то люди пришли в Арктику вслед за мигрирующими стадами копытных, способных выживать в неимоверно суровых условиях. Самосознание народов Севера, их культура были основаны на почитании оленя. А что сейчас? Информация о катастрофическом сокращении популяции этих животных поступает отовсюду. Она порой противоречива, но факт остается фактом: назрела острая проблема выживания дикого северного оленя в условиях современности, порой абсолютно дикой.

ФОТО ИЗ АРХИВА ПАВЛА КОЧКАРЕВА

Рассказать о состоянии популяции дикого северного оленя и причинах ее сокращения, о мерах по сохранению уникальных животных мы попросили директора Государственного природного биосферного заповедника «Центральносибирский» Павла Владимировича Кочкарева.

— Павел Владимирович, десять лет назад Вы писали в нашем журнале («ОиР ХХI век» № 10, 2010) о проблемах северных оленей. А недавно Вы с коллегами завершили полевой период, посвященный изучению дикого северного оленя на Таймыре. Что изменилось в судьбе крупнейшей в стране группировки оленей за десятилетие?

— На территории России дикий северный олень обитал практически везде в таежном поясе и в тундрах. Но вследствие ряда причин (человеческий фактор — один из доминантных в этом) в таежной зоне эти животные оказались в крайне угнетенном состоянии.

Разрозненные очаги обитания сохранились в горной тайге Алтая, Саян. В низменной же части европейской тайги популяция практически исчезает (наблюдается устойчивая динамика сокращения численности по всем субъектам РФ).

Тундряной дикий северный олень постепенно «уходит» и из Арктики. Его практически не осталось на Новой Земле, под большим вопросом сохранение этого вида на архипелаге Северная Земля.

По данным д.б.н. Л.А. Колпащикова, были на Таймыре времена (незабвенные нулевые), когда численность северного оленя приближалась к миллиону особей (здесь чувствуется сайгачья параллель).

Проведенные авиаучеты дикого северного оленя на Таймыре в 2009 году (предыдущие были в начале 80-х) показали его численность 609–670 тысяч особей. Авиаучеты дикого северного оленя на севере Красноярского края (Таймыр, Эвенкия, Туруханский район — общая площадь около 200 млн га) в 2014 году показали 465–475 тыяч особей, то есть 27–35 % снижения численности.

Чтобы не было сомнений у наших оппонентов, мы (Центральносибирский заповедник) привлекли сотрудников ФГБУ «Центрохотконтроль» Минприроды РФ.

Учеты 2014 года проводили на двух самолетах, применяя две разные методики определения численности животных, расхождение данных по методикам составило около 6 %.

Массовый вывоз оленьих туш на бензовозах из дальних поселков. ФОТО ИЗ АРХИВА ПАВЛА КОЧКАРЕВА

Тенденцию к снижению численности животных заметили не только мы, но и промысловые хозяйства Таймыра и Эвенкии. Об этом постоянно говорится на краевых совещаниях.

Однако до недавнего времени все пытались списать на волкобой и глобальные изменения климата, но в реальности дела обстоят иначе.

— Какие же на самом деле факторы повлияли на снижение численности и нарушение структуры таймырской популяции северных оленей? Можно предположить, что и здесь не обошлось без жесткого промысла?

— Да, промысловые бригады в погоне за рублем (теперь это называется экономической выгодой) добывают самых крупных быков и самых крупных важенок, порой от стада остаются только телята текущего года рождения, и они обречены.

Если кто не знает, сообщаю, что промысел оленя до недавнего времени осуществлялся при переправе животных через реки (да и сейчас многие добывают оленя этим варварским способом) или в коралях.

Корали — это сооружения в тундре, гигантские ловушки, состоящие из направляющих заборов, так называемых крыльев (два крыла могут достигать в длину более 15 км), и собственно ловушки — огороженной вольеры площадью 0,5–0,7 га.

Избирательность добычи в этой ситуации составляет 100 %. Выбивают только взрослых и крупных животных. О нормальном промысле (с учетом пола и возраста) речь не идет уже давно. Ежегодно только охотпользователями добывается 40–45 тысяч особей и почти всегда таким способом.

— А как же контроль со стороны государства за промыслом?

— Во времена СССР существовал контроль над промыслом дикого северного оленя, в частности над соблюдением соотношения изъятых особей по полу и возрасту. Его осуществлял «Северный отряд» системы Главохоты РСФСР численностью 60 человек. Сегодня на Таймыре пять (!) госинспекторов на 78 млн га охотугодий.

— Вероятно, такая острая ситуация с ненормированным промыслом не только на Таймыре?

— В том-то и дело. Нещадно потрепанные стада дикого северного оленя мигрируют дальше на восток, заходя на территорию Якутии 500–600 км. Это мы установили абсолютно точно, применяя спутниковые радиоошейники с 2013 по 2017 год (всего 32 ошейника на животных различного пола, возраста и группировок).

В Якутии эти стада начинают «осваивать» промысловики под лимиты (якобы полученные данные по учетам якутских оленей). При этом 6–8 тысяч особей официально, плюс жители северных поселков добывают их для собственных нужд.

В результате одна и та же популяция добывается по двойным квотам. Наши коллеги из Якутского института биологических проблем криолитозоны сообщают о значительной добыче дикаря оленеводами Западной Якутии и жителями окрестностей рудника «Удачный».

Для большинства коренных жителей добыча дикого северного оленя — это не коммерция, а жизненный уклад. ФОТО: PIXABAY

Когда наши олени добираются до зимовочных пастбищ в Эвенкии, здесь продолжается их «освоение» (внимание: промысел оленя в Эвенкии сейчас продлен до апреля включительно!) с помощью снегоходов.

Преследование стад идет 10–20 километров. У важенок в этот период вес эмбрионов составляет 2,5–4,0 килограмма, а после пробежки наблюдается множественная абортация. Это мы наблюдали в долине озера Есей.

На зимовочных стациях в Эвенкии происходит совсем бездумное, варварское уничтожение оленей. Об этом мы сообщили после проведения совместного рейда с сотрудниками полиции и охотнадзора в 2017 году в районе озера Есей. Фото- и видеосъемка повергнет в шок любого человека с нормальной психикой.

Благодаря вмешательству Генеральной прокуратуры в Эвенкии произвели кадровые изменения районной прокуратуры. Но ущерб, нанесенный зимующим стадам на протяжении многих лет, трудновосполним.

Весной олени устремляются на Север к местам отела. Но опытных самок среди них нет, потому что их изъяли при избирательном промысле как самых крупных. Молодежь, гонимая инстинктом, движется на Север, минуя исторические места отела.

Уже много лет отел проходит «размытым» на местности. Телята рождаются слабыми и, как следствие, массово гибнут при форсировании рек, таких как Хатанга, Дудыпта, Пясина.

— Государство должно определять общий лимит на добычу диких северных оленей популяции и коренными жителями Таймыра. А что происходит на деле?

— Статья 19 ФЗ «Об охоте…» разрешает добычу дикого северного оленя охотникам из числа КМНС без ограничений в течение круглого года. Но законодатели забыли об экономической составляющей.

Сегодня множество общин, семейно-родовых хозяйств и т.д. стремятся заработать, охотясь якобы для удовлетворения собственных нужд (экспертная оценка добычи оленей КМНС составляет 25–35 тысяч особей).

Однако если посмотреть внимательно, то охоту без ограничений могут осуществлять граждане, «для которых охота является основой существования». В северных поселках проживает множество людей, имеющих постоянный заработок (учителя, врачи, муниципальные служащие, работники ЖКХ), но практически все они имеют пресловутый штамп в охотничьем билете.

Брошенные туши оленей. Хищники в облике людей берут только языки — деликатесный продукт. ФОТО ИЗ АРХИВА ПАВЛА КОЧКАРЕВА

Далее эти граждане согласно ФЗ « Об охоте…» осуществляют «охоту в целях обеспечения ведения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности (без каких-либо разрешений) в объеме добычи охотничьих ресурсов, необходимом для удовлетворения личного потребления».

И п. 3 ст. 19 позволяет им реализовывать добытых оленей без ограничений: «Продукция охоты, полученная при осуществлении охоты в целях обеспечения ведения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности, используется для личного потребления или реализуется организациям, осуществляющим деятельность по закупке продукции охоты».

Представляете, какое здесь раздолье для «бизнеса»?

Еще один аспект, оказавший серьезное влияние на снижение численности животных, который вроде бы исчез, но вновь возник в последние три года на Таймыре. Это массовая срезка пантов у быков оленей на весенних переправах.

Что происходит с быками, у которых срезали панты в условиях полной антисанитарии, известно одному Богу. Сегодня случаи нахождения павших животных со срезанными рогами участились.

— Помимо усиления охотничьего пресса на Таймыре заметно активизировалась негативная деятельность человека, связанная с промышленным освоением месторождений полезных ископаемых. Что Вы можете сказать по этому поводу? Влияет ли это на среду обитания северного оленя?

— С большим сожалением приходится констатировать, что все-таки основная причина — это бездумный, варварский промысел дикого северного оленя. За долгие годы работы Норильского комбината сменились уже несколько поколений оленей.

С большим трудом, но популяции удалось адаптироваться к хроническому воздействию полютантов. А вот систематического истребления она не выдержала.

— При таком беспределе прогнозы по выживанию дикой популяции оленя не могут быть утешительными?

— Недавно мы вернулись из экспедиции на Таймырский полуостров, где с коллегами из объединенной дирекции «Заповедников Таймыра» провели авиаобследования мест летнего скопления диких северных оленей (мониторинг за этими местами проводится на протяжении 50 лет).

Дополнительным подспорьем для нас стали сигналы, полученные от спутниковых радиошейников, которыми были помечены олени в осенний и весенний периоды. Нас ожидала безрадостная картина.

На тех местах, где обычно мы наблюдали многотысячные стада дикого северного оленя, теперь отмечены лишь единичные животные, находящиеся на значительном расстоянии друг от друга. Небольшие группы по 5–7 особей и все.

Пролет нашей группы над реками Пясина и Хета также не добавил оптимизма, т.к. оленей здесь практически не отмечено. Не видно даже следов оленьих стад на песчаных косах реки.

Поселок на берегу р. Хеты, население около 500 человек. Добычей оленя здесь занимаются заготовительные, фермерские и семейно-родовые хозяйства. ФОТО ИЗ АРХИВА ПАВЛА КОЧКАРЕВА

Проведенные нашими коллегами из «Заповедников Таймыра» авиаобследования западной части Таймыра в 2017 году показали почти полное отсутствие западнотаймырских группировок (Пуринской и Тарейской), хотя в 2014 году мы здесь насчитывали 45–70-тысячные стада.

Простая математическая модель показывает, что при ежегодном изъятии 85–90 % половозрелых особей основного стада рост численности популяции копытных приостанавливается и затем резко уменьшается. Это и произошло с таймырскими оленями.

Последние пять лет всеми промысловыми хозяйствами (охотпользователями) добывались исключительно половозрелые звери, имеющие большой вес.

Подросшие олени-трехлетки не успевали участвовать в гоне, так как большинство из них как крупных особей отстреливали в августе — ноябре, а остатки добивали на зимних пастбищах.

— Какие меры нужно принять на государственном уровне для изменения ситуации? Существует ли план регулярных мероприятий у специалистов заповедников по сохранению дикого северного оленя на Таймыре?

— Безусловно, если не принять срочных мер по спасению дикого северного оленя на Севере Красноярского края, мы потеряем ценный природный ресурс, потеряем животное, являющееся символом Русской Арктики.

Для этого необходимо:

1) немедленно ввести запрет на охоту на дикого северного оленя тундряного подвида до проведения комплексных учетов (зимой и летом) и получения экспертного заключения ученых и практиков;

2) внести изменения в ФЗ «Об охоте…» в ст. 19 в части разрешения продажи излишков продукции, добытой для личного потребления;

3) строго соблюдать добычу оленей по половозрастным группам.

Жизнь КМНС немыслима без оленя. К сожалению, несовершенство законов открывает перед ними возможность превратить охоту в доходный бизнес без всяких ограничений. ФОТО: PIXABAY

Будем надеяться, что общими усилиями удастся спасти дикого северного оленя от полного исчезновения, как это произошло в Якутии с яно-индигирской популяцией, еще несколько лет назад насчитывающей 150–175 тысяч животных. Теперь только ветер гуляет по просторам междуречья.

— Есть ли какие-то программы по восстановлению популяции дикого северного оленя в рамках сотрудничества России, США, Канады?

— В Канаде существуют проекты по спасению оленя карибу, численность которого в последние годы неуклонно сокращается. У нас в стране должна быть разработана эффективная программа по сохранению и восстановлению численности дикого северного оленя. Для этого нужны и воля руководства страны, и, конечно, совместная работа профессионалов.

P.S. Когда материал о катастрофическом сокращении численности дикого северного оленя и его нелегальной добыче на Таймыре готовился к публикации, из заповедника пришла тревожная информация.

В административное здание ООПТ в п. Бор Туруханского района ворвались вооруженные люди, предъявив распоряжение о «проведении гласного оперативно-розыскного мероприятия для сбора информации для возможного возбуждения уголовного дела о незаконном получении денежных средств руководством или сотрудниками заповедника при организации туристических туров по реке Енисей».

Изъяв бухгалтерские документы и электронные носители с материалами по учету оленей (!), они лишили таким образом сотрудников заповедника возможности аргументировать доводы о закрытии охоты на ДСО. Официальная версия абсурдна.

Сравним доходы: 25 туристов в год, которые платят в кассу заповедника 700 тысяч рублей, и миллиард незаконного оборота от «оленьего бизнеса» в карман некоторых недобросовестных представителей власти.

По всей видимости, большая битва за дикого северного оленя в арктической зоне России в самом разгаре.

Добавить комментарий